Приветствую! Это блог о моих любимых куклах. Все они воплощают персонажей моей истории. Я играю в куклы через шитье и фотографирование. Надеюсь, вам здесь понравится ))))
Предупреждайте меня пожалуйста о перепостах и оставляйте активную ссылку на страницу!
Ваша крошка Саломея


1 февраля 2014 г.

Ищущие дом (глава 12)

Следующая глава. Довольно длинная. Есть в ней пара сомнительных мест. А еще мне кажется, что сейчас уже довольно очевидно, что задумал Вэй. Думаю, не рановато ли толстые намеки здесь разбросаны... Или у меня паранойя?  Еще, наверное, осталось 3-4 главы и все, эта идея отправится отдыхать на некоторое время, перестанет  кушать мне мозг и освободит место для другой. А потом я перекрою первую книгу, повыкидываю оттуда лишнее и солью ее с этой.

Глава 12

Дева снова принимала Ветра в той же комнате дворца, что и прошлый раз. Видимо потому, что это было помещение, за которым не велось наблюдение, Руо могла здесь свободно демонстрировать чувства. А по количеству индивидуальных мелочей – комм с горсткой мемори-чипов, любимые украшения и гребни, полупустая корзинка с орехами – она проводила здесь явно больше времени, чем было необходимо.
– Зачем вы меня позвали, ваше величество? Я вполне мог удаленно отчитаться о степени своей готовности к выполнению вашего поручения. 
Руо подошла вплотную, и  Ветер обнял ее, легко провел по волосам, дева доверчиво прижалась и тихо заговорила:
– Мне хотелось тебя увидеть. И просто побыть немного собой. Неизвестно когда вновь представится такая возможность. Думаю, Совет не захочет терять Амалькару. А значит, война состоится, и какое-то время мне придется быть у всех на виду. За мной могут наблюдать из соображений безопасности, даже если я нахожусь одна, – тяжело вздохнула дева, – я не смогу позволить себе ослабить контроль над чувствами.
– Не уверен, что Кай будет счастлив тем, что его невеста…
– Прекрати! – взвизгнула Руо, отталкивая Вэя. – Я уже сказала, что не выйду замуж за Аракава!
Вэй удивленно приподнял бровь, ничего не сказав, Руо тут же успокоилась и, вернувшись в объятия Вэя, как ни в чем не бывало, продолжила:
– Я обдумывала твою идею поискать кого-то за пределами империи, но так и не смогла понять, кого ты имел виду, озвучивая мне этот вариант.
– Никого конкретного, – улыбнулся Ветер в ответ.
– Ложь!
– Есть немного, – улыбка Вэя стала шире. – Но неужели ты всерьез думаешь, что я напрямую скажу тебе, кто это?
Руо молча отошла к окну и замерла там на некоторое время, затем повернулась и спокойно поинтересовалась:
– Значит, каким-то опосредованным образом я все-таки могу о нем узнать?
– Возможно, – уклончиво ответил Вэй. – Но все же, будет лучше, если ты найдешь кого-то здесь, на Хейде. Пусть это будет не столь харизматичная личность как Аракава, даже кто-то из младшей семьи. Совет не одобрит, но помешать тебе не сможет. Тот же Дэй. Пусть он не подходит на роль отца правящего клана, но ты и сама неплохо справляешься, а он будет счастлив поддержать любое твое решение. Он не будет ничего делать за твоей спиной, как Аракава, и он любит тебя, в отличие от меня. Да, он не сможет разделить твой груз ответственности и забот, но поддержка и понимание у тебя всегда будут.  
Руо снова отвернулась к окну и молчала довольно долго.
– Может быть ты прав. Но Дэй никуда не денется, а если я попаду за пределы империи я должна знать, кого именно ты имел ввиду. – Руо повернулась, – Если он меня не устроит, обещаю больше не капризничать и выбирать из того, что есть.
– К сожалению, я действительно не могу тебе сказать прямо кто это. Важно, чтобы ты сама решила, что он тебе  подходит.
– А не напрямую, это значит, с помощью твоего загадочного колечка?
– Не такое уж оно и загадочнее, – усмехнулся Вэй, – но ты права.
Руо задумчиво прошлась взад-вперед, остановилась перед Ветром, внимательно оглядела его с головы до ног, сузила глаза и медленно заговорила:
– Сначала полушутливый намек, потом отговоры, затем снова намеки, раззадоривание любопытства и снова отговоры… Что за игру ты затеял?
Неожиданная догадка Руо одновременно порадовала и огорчила его. Зная ее такой, какой она была раньше, он  недооценил ее проницательность. Но девочка подросла и поумнела, и этот факт больше нельзя игнорировать.
– Смогла отследить игру, сумей догадаться о причинах, – металлические нотки в голосе Вэя заставили Руо испуганно сделать шаг назад.
– Ты хочешь отомстить за те тринадцать лет изгнания и попытки убить тебя, – кивнув, уверенно озвучила дева. Это было совершенно нелепое и вместе с тем удобное для него предположение. Пусть думает, что он мстит, чем понимает, что ее используют. Вэй едва удержался от того, чтобы не рассмеяться в голос – уголки губ дернувшись тут же вернулись на место. Руо, оценив его молчание как согласие, продолжила: – Ты хочешь, чтобы я была несчастна. Наверное, ты имеешь на это право.
Ветер не удержался и расхохотался в открытую. Дева откровенно недоумевала, оценивая реакцию на свое заявление. Успокоившись, Вэй подошел к ней и, обняв, проговорил:
– В моих интересах как раз, чтобы ты была счастлива настолько, что забыла обо мне и вспоминала только по официальным поводам. – Отрицание порой хороший способ убедить в обратном.
Руо нахмурилась и недоверчиво возразила:
– Слишком хорошо звучит, для того, чтобы быть правдой.
– Плохо же ты меня знаешь, – пробормотал Вэй, осторожно укладывая бессознательную деву на пол.

Прошло немало времени с тех пор, как он был в лабиринте Руо последний раз. Тогда ее ментальная карта не слишком отличалась от таковой у большинства дев, критические изменения в ней только-только начинались. В настоящий же момент лабиринт понимался как два, вложенных друг в друга. Эдакая аномалия восприятия – похожая у всех дев, сложно-упорядоченная бесцветная однообразная архитектура, за очередным поворотом внезапно ошеломляла цветом и хаотичным разнообразием структур. Однако этот буйный беспорядок, лишь на первый взгляд, казался бесполезной мишурой. На деле, он совсем не мешал воспринимать и понимать основной, упорядоченно однообразный лабиринт. Хаос цвета и архитектоники оживлял основу, делал ее более индивидуальной, да и выглядел намного приятнее, чем стерильное бесцветие. Как бы то ни было, центр у лабиринта был один, как и существо  – пушистое, свернувшееся в тугой комок, и спрятавшее спящую морду в когтистых лапах.
Будить существо, разглядывать подробности и сравнивать его с тем, каким оно было раньше, сейчас не было времени. Нужно успеть найти и слегка скорректировать «образ прекрасного принца» – своеобразный шаблон идеального партнера, с которым невольно сравнивается каждый потенциальный кандидат. Они с отцом после тщательного анализа и споров, пришли к согласию в отношении того, кто наилучшим образом послужит исполнению его маленького желания. Кроме того, он отлично вписывался в шаблон Руо, за исключением единственного, но очень существенного компонента, сводящего на нет всю его остальную «подходящесть». Осталось лишь избавить деву от одного предрассудка.
Отец всегда говорил: «надейся на результат, но не рассчитывай на него». Действительно, учитывая количество шагов и множество непредсказуемых случайных факторов на его пути, рассчитывать на успех было бы глупо, остается только на него надеяться…

Руо открыла глаза и села. Помолчав, внимательно прислушиваясь к себе, она недоуменно высказалась:
– Я ничего не чувствую, во мне ничего не изменилось.
– А разве должно было? – удивленно вскинув бровь, поинтересовался Вэй.
– Но ведь ты же…
– Коварный злодей, – перебил деву Ветер, вставая, – только и думающий о том, как бы во имя мести сжить со свету прекрасную деву. Да! И ты в полной мере ощутишь это на себе, когда придет время. А сейчас, простите, ваше величество, но мне пора заняться одним очень важным поручением далеко отсюда.
– Ненавижу тебя, Мья-то, – прошипела дева, поднимаясь с пола.
– Взаимно, – довольно мурлыкнул Вэй выходя.

***
Эли сидела на жестком неудобном табурете у стены и вполуха слушала болтовню, с комфортом расположившегося на своей койке Рикардо – очень молодого приятного хейдаганца, уже третий год проходящего «практику по кризисным состояниям» на этом линкоре. Эли слушала, но не слышала, голова была занята Айн – она вела себя довольно странно, с тех пор как они встретились – плохо спала, повторяла, что не хочет ничего видеть и слышать, просила, чтобы все ушли, металась по кораблю в поисках каких-то укромных мест. Рикардо предположил, что Айн спонтанно стала видеть образы в голове у всех тех, кто находится неподалеку от нее, независимо от ее желания. Эта теория подтверждалась тем, что в присутствии полукровок, Айн чувствовала себя намного лучше. Вот только все равно было не понятно, как научить ее контролировать этот процесс. Да еще и Жебровски ждет результата – он разрешил остаться только при условии, что она придумает, как можно использовать способности Айн в предстоящей битве с армадой Нового альянса. Но за несколько прошедших дней ничего придумать не удалось, в основном из-за состояния Айн.
Зато ей самой после бесед с Рикардо стало немного легче. Каким-то непостижимым образом этот с виду шестнадцатилетний взбалмошный мальчишка умел расположить к себе и не влезая в душу, по капле нейтрализовать часть того яда, что отравлял ее жизнь.  Правда, помочь с Айн он отказался, сказав, что не возьмется работать с тем, о чем не имеет представления. Настаивать она не решилась, особенно после того, как случайно увидела, насколько тот устает, делая все, чтобы люди и полукровки могли бесконфликтно сосуществовать здесь почти в невыносимых условиях.
– Что? – Эли будто очнулась, что-то выбило ее из колеи потока мыслей. Рикардо укоризненно покачал головой – «ты совсем меня не слышишь». Эли даже не стала делать вид, что смущена или ей стыдно, только попросила: – Повтори то, что ты сейчас сказал.
– Я сказал, что сюда направляется старший из близнецов Мья-то, и я ужасно рад, что увижу его вживую, а может быть даже он позволит поработать с ним вместе. Это же почти что мечта всей моей жизни! Мне, как рожденному в младшей семье, встреча с кем-то из глав клана может только присниться!
– Так ты тоже Мья-то?
– Ну… не совсем. Точнее, я принадлежу к генетической линии и клану Мья-то, но поскольку я из младшей семьи, фамилия у меня другая. И что значит тоже? Ты знаешь кого-то с такой фамилией?
Эли внимательно посмотрела на собеседника – раньше она совсем не обращала внимания, что его цвет волос и глаз, такой же, как у Вэя. Это и род занятий, единственное, что их объединяло. В остальном они  совершенно разные. Вэй не говорил про брата, только однажды упомянул про сестру. И ничего не рассказывал о Хейде и том, как у них все устроено. Рикардо оценил ее молчание по-своему:
– Действительно, глупый вопрос, никто же не будет разговаривать с полукровкой. Даже я тут такой весь из себя толерантный сейчас, привыкал больше года. Кстати, Вэй-то-Эйр совсем недавно…
Но услышав имя, Эли уже больше ничего не слышала, сердце отчаянно замерло, затем заколотилось так, что отдалось болью в висках.  Глубоко спрятанные чувства вдруг разрушили тщательно возведенную платину из смирения и безразличия и хлынули наружу бесконечным потоком горячих слез…

Усталый корабельный врач бегло осмотрел Эли и, констатировав переутомление, вколол какой-то литический коктейль.
Рик-то-Ард разглядывал спящую девушку: она сумела его удивить, и он наблюдал за ней с тех пор, как она здесь появилась. Полукровка, но явно не с Хейды – нет в ней даже следов характерного бунтарства с одновременным желанием угодить, чтобы заметили, во что бы то ни стало перед хейдаганцами, и чувства превосходства в отношении людей. Она на равных с любым собеседником, будь то человек, полукровка или хейдаганец. Звания и статус ее также не впечатляли – она разговаривала с Жебровски, будто у нее и самой генеральское звание, а с рядовыми ровно и сама такая же, как они. И она безнадежно влюблена в хейдаганца. С людьми так часто бывает, он уже не раз испытал это на себе, но ведь она не человек… Нужно обязательно предупредить господина Мья-то о ней, пусть он сам решает, как поступить.

Айн было плохо. Все было плохо – сны теперь больше не снились они стали настоящими. Она теперь не только слышала все, что говорят потоки, но и видела – бесконечные образы, будто она находится в одной гигантской голове и не может никак оттуда уйти. Легче становилось только если вокруг нее находились полукровки – образов и голосов не было, зато все что чувствовали они, чувствовала и она, одновременно все эмоции смешивались и это было невыносимо. И нигде на корабле не было места, где бы сны наяву ее не доставали. Закрывать глаза, затыкать уши и прятаться было бесполезно. Но как по-другому все прекратить она не знала. Сны наяву не давали ей спать по-настоящему. Стоило заснуть, и образы врывались к ней в голову и будили. Мама ничем не могла ей помочь, и Айн чувствовала ее бессилие и сама переживала…
Айн сидела, раскачиваясь вперед назад – сосредоточенность на движении немного приглушала голоса, а если еще и считать при этом, то и образы в голове становились бледнее. Она недавно проснулась – снотворное лекарство перестало действовать. Ей пришлось разрешить лекарствам, попадающим в кровь оказывать свое действие, потому что спать без них оказалось невозможно, как и не спать вовсе.  Но это касалось только тех, что давала ей Елена. Она много раз просила, называть ее другом, а не мамой. Но это была неправильная просьба и Айн ее упорно игнорировала, потому, что она мама, и только потом друг…
Айн задохнулась от внезапно окатившей ее волны горьких эмоций. Нет не своих.
– Мама! – она бежала по коридору, ориентируясь на стремительно угасающий огонек чувств. Ей удивленно или возмущенно оборачивались вслед, спрашивали о случившемся, но останавливаться и объясняться ей было некогда. Ворвавшись в каюту, она остановилась и замерла, увидев спящую Эли и стоящего рядом с ней Рикардо. Тот удивленно обернулся:
– Что ты здесь делаешь?
– Почувствовала, что ей плохо, – ответила она, опустилась на пол рядом с Эли и, прижалась щекой к ее руке, замерла неподвижно, уставившись в пространство пустым взглядом.
– Где ты была, когда…
– У себя.
Рик-то-Ард удивленно прикинул расстояние – гораздо больше сотни метров. Значит, Айн не случайная мутация и Мья-то сюда собрался ради нее. Не понятно только, что его связывает с этой полукровкой. Такая глубина и сила чувств, как у нее, обычно образуется в результате длительных отношений. Связаться с полукровкой вовсе не преступление, но общественное порицание не оставляет никаких шансов на нормальную жизнь, опуская того, кто сделал неправильный выбор на уровень его партнера. Придется спрятать подальше амбиции и забыть о карьере, стиснув зубы улыбаться, пропуская мимо ушей хорошо завуалированные оскорбления и смириться с тем, что глядя на тебя видят пустое место и не слышат того, что ты говоришь. Но это в империи. А в изгнании это все же более оптимальный вариант, чем человек – Рикардо невольно поморщился.

***
– Как вы себя чувствуете?
Карен прислушалась к телу, ничего не болело, дышалось легко, все было на месте. Она села.
– Нормально я себя чувствую.
Доктор внимательно изучил показания на мониторах медицинского автомата и, посветив маленьким фонариком в каждый глаз Карен, спросил:
– Как вас зовут, сколько вам лет, как зовут ваших родителей
– Карен Рэджи, двадцать шесть лет, Влад Рэджи, Валеска Рэджи. Или вам полные мена нужны?
– Нет этого достаточно. Что вы помните о том, как сюда попали?
– Эм... меня похитили.
Обухов, стоящий поодаль и наблюдавший за манипуляциями врача, улыбнулся:
– Операция прошла успешно, имплант хорошо приживается. Дальше вам нужно найти общий язык с кораблем, и это не фигура речи, я уже говорил, что корабль живой.

Корабль был прекрасен и огромен – по размеру нечто среднее, между «Индиго» и «Метелью» – удлиненная, чуть приплюснутая форма, полное отсутствие иллюминаторов и какое-то странное зеркальное покрытие. В целом он производил впечатление массивного и неповоротливого. Карен провела рукой по обшивке корабля и вопросительно посмотрела на Обухова. Тот прекрасно понял ее немой вопрос:
– Это не покрытие, это слой в материале обшивки, затрудняет приборам противника наведение, мешает прицеливанию.
В утробе корабля была маленькая каюта с креслом. Никаких привычных навигационных приборов, контрольных панелей, мониторов с различной информацией Карен не нашла. Был только комм и единственный экран. Карен недоумевала – как можно управлять кораблем без навигатора? Как рассчитывать курс, как определять положение противника и наводиться на цель? В конце концов, куда жать, чтобы стрелять?! Тихая паника начала овладевать ею, однако Карен одернула себя. Если что-то выглядит непривычно, не значит, что оно не правильно и не работает.
На голову ей надели шлем, из-под которого ничего видно не было. Но когда контакты шлема соприкоснулись с имплантами, Карен не поверила собственным ощущениям, настолько они были необычными. Она тут же скинула шлем, тяжело дыша. Обухов с тревогой наблюдал за ее реакциями. Немного отдышавшись, она снова надела его. Теперь она была готова к ощущению того, что она резко увеличилась в размерах, а хасканцы стали совсем крохотными. Но она не видела их в привычном понимании этого слова, скорее чувствовала их местонахождение относительно себя, их количество и размер, с точностью до сантиметра. Обо всем, на что она обращала внимание, тут же получала исчерпывающую информацию о размере, расстоянии, положении относительно себя.
Еще она чувствовала, что не одна, что везде и нигде одновременно, присутствует кто-то, кто поддерживает ее, и готов мгновенно выполнить любой ее каприз. Теперь она знала, что если ей понадобится стрелять или лететь никаких кнопок для этого не нужно.
– Я Макс, – прилетела мысль.
– Я Карен, – тут же отозвалась она.
– Девчонка, да еще и взрослая! – толика презрения, чувство превосходства, капля протеста сопровождали пришедший ответ.
Этот разговор не был разговором в привычном понимании этого слова. На мысль, возникшую в голове, не успевшую оформится во фразу и проговориться во внутренней речи, уже приходил более чем мгновенный ответ. А вместе с ним вся та цепочка контекстов, образов и идей, обосновывающих его.
Карен ответила, вложив то, что помнит себя она лишь тринадцать лет и о том, что командует флотом и о том, что пол вовсе не показатель успеха в бою. Врать и обдумывать, что и как сказать было невозможно, как и что-то скрывать.
Тут же узнала, что Макс из-за неудачных попыток договориться с предыдущими пилотами был больше года законсервирован, о том, что это время было самым худшим, что с ним случалось за всю его жизнь. Что он хочет, наконец, летать и сражаться, но все равно не доверяет ей, потому что она девочка. И раз никого другого нет, он готов попробовать.
Люди ушли с площадки ангара, открылся шлюз в космос, и Карен почувствовала нетерпение Макса и предвкушение полета.
Она потянулась навстречу выходу, корабль чуть слышно зашумел и завибрировал, Крен испугалась и замерла, корабль затих. Поняв, что шум и вибрация это работа двигателей она посмеялась над собой и уже без всяких сомнений, уверенно направилась навстречу космосу. Двигатели заработали снова, и корабль вылетел через открытый шлюз. Макс оказался настолько легким и отзывчивым на каждую ее желание, настолько маневренным, что она просто некоторое время наслаждалась этим ощущением.
Обмен мыслями не прекращался ни на мгновение. Она пыталась убедить его довериться ей, Макс пытался доказать, что лучше нее разбирается в том как воевать.  
Тут из ниоткуда возник тяжелый крейсер спартанской сборки и сразу начал огонь. Однако внезапно включившиеся силовые щиты нейтрализовали огонь выстрелов. Карен собралась и стала предельно внимательна. Теперь уже щиты спартанца гасили энергию ее выстрелов. Ей не нужно было рассчитывать траекторию выстрела – она ее прекрасно видела, нужно было лишь оказаться в удобной для стрельбы точке, определится куда стрелять и мысленно же послать туда снаряд. Пока между ней и Максом не возникало разногласий, корабль, как послушное тело выполнял ее команды незамедлительно.
Дальнее оружие не принесло существенного вреда спартанцу, и Карен рискнула подойти ближе, тем более послушность и маневренность Макса легко это позволяла. Карен знала уязвимое место этих крейсеров – силовой щит спартанца не был сплошным, у него были щели, и Карен через них видела уязвимые сопла двигателей. Однако попасть между щитами обычно было не так-то просто, приходилось много маневрировать, чтобы выйти на удачную для выстрела позицию. С Максом же это было бы легче легкого, достаточно просто захотеть попасть именно в точку между силовыми щитами, а маневренность Макса помогла бы легко удерживать удобную для выстрела позицию.
Но Макс был против этой идеи, ему хотелось полетать, и он настаивал на том, что стремительная атака на тонкое днище крейсера гораздо интереснее, чем маневрирование с намерением один единственный раз выстрелить. Карен попыталась объяснить, что война это не игра, чем быстрее и качественней будет уничтожен противник, тем меньше людей погибнет. А полетать вдоволь и поучаствовать в настоящей войне он сможет только в том случае, если они сумеют договориться между собой.
Пока они пытались разобраться друг с другом, спартанец выстрелил по ним и попал. Тут же со стороны Макса посыпались обвинения в том, что из-за нее пропущена атака крейсера. Карен по-настоящему рассердилась. Она предложила Максу вернуться на станцию и подождать когда ему найдут другого пилота, такого, которому он доверится и будет слушать, а не тратить драгоценные мгновения боя на возражения. В ответ она получила болезненный вопль с отказом возвращаться на станцию, извинения и отчаянную просьбу попробовать еще раз.  Согласившись, Карен переключила все внимание на противника.
Она маневрировала, пытаясь выйти на удобную для выстрела позицию. Неповоротливый спартанец пытался, поняв ее намерение, достать своим оружием и убрать с линии огня уязвимое место. Но делал он это так медленно, что Карен  спокойно выстрелила и полетела прочь на безопасное расстояние, даже не оглядываясь, поскольку знала, что попала в цель. В пространстве расцвел цветок взрыва – попадание в сопла двигателей вело к возгоранию топлива и детонации лирия, в результате чего высвобождалось колоссальное количество энергии. В космическом бою такой трюк был чреват потерей своих собственных кораблей, оказавшихся вблизи взрыва. Ну а поскольку она здесь была одна, то и рисковать могла сколько угодно.
Только Карен облегченно выдохнула, как снова из ниоткуда показался линкор в сопровождении десятка звеньев истребителей. При виде такого противника первой мыслью обычно служит мысль о побеге как можно быстрее и как можно дальше и Макс был с ней полностью согласен.
Маленькие юркие истребители окружили со всех сторон. Карен хорошо чувствовала уколы их попаданий и то, насколько напряжены щиты, гася их. Макс увернулся от выстрела носовых орудий линкора в последний момент. Истребители, летая вокруг, мешали сосредоточиться, энергия щитов медленно, но верно таяла. Карен начала сбивать истребители легким лазерным оружием, однако, те возвращались в нутро линкора, быстро заменяли поврежденные модули и снова возвращались.
У Карен возникла идея и она поделилась ею с Максом – впуская поврежденные истребители, линкор вынужден на время выключать щиты, на доли секунды, но этого достаточно, чтобы выпустить ракету в шлюз. Тот возразил, но согласился  поддержать ее план.
Карен сосредоточилась на назойливых истребителях, стараясь повредить как можно большее их количество, и заодно подбираясь к удобной для выстрела по линкору позиции. И как только несколько поврежденных машин направились к шлюзу, она выпустила им вслед ракету, которая успела взорваться в утробе корабля сразу после включения щитов. Последнее обстоятельство увеличило повреждения от взрыва, поскольку силовой щит, сработав в обратную строну, не дал энергии взрыва вырваться наружу. Распределившись по кораблю, он причинил обширные повреждения.
Однако линкор все еще активно отстреливался. От шквального огня из всех его орудий уворачиваться было сложно, кроме того оставшиеся звенья истребителей вносили свою лепту. Энергия щитов Макса стремительно таяла, но и истребители один за другим погибали, поскольку ремонтироваться уже не могли. 
Вокруг летали еще около трех звеньев, Карен отчаянно маневрировала, уклоняясь и одновременно своими выстрелами истощая энергию щитов линкора. Однако ее все еще оставалось больше трети.
Карен решилась на обманный маневр, перераспределив энергию щитов на нос корабля, она направилась к корме линкора с намерением ударить в двигатели. Линкор, разгадал ее маневр, тут же перераспределил энергию, закрыв щитами сопла двигателей. Карен выстрелила, однако не туда, куда ждал линкор, а туда куда планировала, начиная этот обманный маневр – в уже незащищенный дот энергетического орудия. Управляемая ракета ушла в точку назначения, взорвав орудие. Затем раздался еще один взрыв и щиты линкора погасли. Теперь линкор мог огрызаться лишь с трех сторон, а каждый выстрел Карен наносил ему повреждения. Истребителей вокруг уже не осталось. Карен выпустила последнюю ракету в сопла двигателей корабля и поспешила убраться на безопасное расстояние. Линкор взорвался, раскидав обломки.
«Ты классный боец!» – пришло от Макса.
Удовольствие от оценки и радость Карен от победы над серьезным противником слилась с ликованием Макса, и тут случилось странное…
Карен оглушил сигнал комма:
– Возвращайтесь на станцию. – До этого момента она не обращала внимания на то, что оба поединка и взаимодействие с Максом происходили в полной тишине.
На станции ее встречал Обухов и Костолиц.
– Я так понимаю, вы нашли общий язык с этим СУПРом? – поинтересовался Обухов, помогая ей выбраться наружу
– О, да! – восторженно ответила она, погладив корабль по обшивке, – он чудо!
Макс слегка завибрировал в ответ, а Марк постарался подавить вздох облегчения.
– Вы неплохо справились, однако, учитывайте, что это лишь программный тренировочный полигон. В бою все будет гораздо сложнее.
Карен с сожалением наклонила голову:
– После Макса, любой из моих кораблей кажется неповоротливой медлительной болванкой. Радует одно, корабли противника такие же как и мои – медлительные и неповоротливые.
Обухов понимающе улыбнулся:
– Да, СУПРы развращают своими возможностями. Но и они уязвимы – они поглощают энергию лирия в немыслимых количествах и во время боя может потребоваться перезарядка – смена колбы с отработанным лирием на новую. Для этого придется отключиться от корабля, вы будете слепы и глухи, а без команды корабль не реагирует на окружающую обстановку. Рассчитывайте запас энергии заранее и тщательно выбирайте место и время для замены колбы.
Карен согласно кивнула, однако задумалась. Полковник говорил, что без команды корабль не реагирует, но щиты включились сами по себе, а она о них даже не подумала. Зато и саботировать выполнение ее команд Максу вполне под силу. И чем было ответное урчание, когда она его похвалила? Или Обухов ошибается или сильно не договаривает или все вышеназванное – игра ее воображения. «Ну уж нет!» – она вскинула подбородок. Голова закружилась, ноги подкосились, но полковник успел ее подхватить.

Голова побаливала, а тело казалось разбитым как после тяжелой силовой тренировки. Карен постаралась сесть, и зашипела от боли. Болела, казалось, каждая мышца,  было больно глубоко дышать и сгибать пальцы, не говоря уже о том, чтобы встать и куда-то пойти. Последнее было невозможно еще из-за воткнутых в вены по всему телу игл медицинского автомата.
– В начале всегда так, – проговорил Марк. – Двигаясь и маневрируя, ты неосознанно напрягала мышцы, потому все и болит. Через пару часов придешь в норму.
– А что потом?
– Я сегодня возвращаюсь на «Индиго», в систему Оникс. Ты еще остаешься здесь, у тебя тренировки на полигоне.
– Сегодня? Но до системы Оникс отсюда неделя полета!
– Про это спроси у Обухова, хотя, сомневаюсь, что он тебе ответит.
Не обращая внимания на боль,  выдернув пару мешающих игл, Карен села:
– Почему ты не сказал, что Макс твой брат?!
Марк удивленно замер, медленно выдохнул и спросил:
– Разве это что-то меняет?
– Кое-что однозначно меняет!
– Вот поэтому и не сказал, не хотел на тебя давить. Только… Откуда ты знаешь?
Карен помолчала, собираясь с мыслями и подбирая слова, затем ответила:
– Эта ваша технология… Сначала я чувствовала его как нечто отдельное от себя, мы едва не поссорились. – Карен усмехнулась, – ссора с кораблем звучит как бред. Но мы сумели договориться и действовать как одно целое. Трудно описать то, что описанию не поддается, – вздохнула она. – А потом, когда линкор был побежден, мы оба были так рады и… что-то произошло и мы на мгновение как бы растворились друг в друге. Так и узнала о нем все, а он обо мне. Ты говорил, что  СУПР это разум, лишенный чувств. Но это не так! На самом деле у Макса есть чувства! И он очень хочет, чтобы и ты и отец перестали его жалеть и относиться как к ущербному, потому что он сам захотел стать таким. И его устраивает то, кто он и какой он сейчас.
Марк, опустив голову, тихо заговорил:
– Он младше меня на десять лет. Когда маму… убили, отец забрал его на Хас, и мы виделись очень редко. А года три назад ему взбрело в голову стать СУПРом. У нас с отцом не получилось его отговорить. Результат ты опробовала на себе. А мой имплант несовместим с имплантом пилота.
– Извини, – смутилась Карен.
Марк посмотрел ей в глаза:
– Я рад, что именно ты с ним сработалась, он долгое время не подходил никому.
Карен неуверенно подвинулась к Марку ближе и положила голову ему на плечо.
– Макс очень хороший… И он не хочет, чтобы я считала тебя шпионом, потому что ты никогда им не был…
Марк почти услышал, как дождем осколков рассыпалась ледяна преграда, открывая чувства Карен. Не в силах что-либо ответить он просто сгреб девушку в объятия, крепкие и одновременно бережные.

Понравилась статья? Поделитесь ей с друзьями!



6 комментариев:

  1. Времени сейчас нет совсем, прочитал пока только первый кусочек, но что-то я не могу понять происходящего. Руо - умная девушка(как размышляет сам Вэй), достаточно гордая(вроде как), мало того, она придирчиво относится к кандидатам для брака. И при этом она отдаёт своё сознание в руки человека, который, теоретически - допустим, ради мести - может внушить ей обожание к кому угодно, хоть к бомжу с помойки. Ну т.е. я утрирую, но это немного странно, мягко говоря. Ведь это серьёзный шаг мне кажется даже для человека с отключёнными эмоциями, а она ими не обладает. И главное - если она задумалась о том, чтобы поискать кого-то за пределами системы, почему не сделает этого сама? Вроде у хэйдаганцев нет информационной блокады, она может узнать, кто где живёт и т.д.
    Вообще мне кажется необходимо как-то оживить её персонаж - мне она кажется довольно интересной и необычной, но это ощущение исчезает из-за того, что в тексте она выступает в первую очередь как этакий эмоциональный и вспыльчивый тон для спокойного и расчётливого Вэя, инструмент для выполнения сюжетных планов и планов Ветра, а так же некто, с кем он может эти планы свысока и иронично обсудить(раньше таким персонажем выступала Елена, но в её случае это было понятно и благодаря тому, что её личность и собственная история, мотивы очень ярко обозначены, это выглядело гармонично). В общем мне кажется тебе нужно немножко поставить себя на её место, и представить, что могло бы тебя убедить в такой ситуации отвергнуть более логичные выходы. Т.к. пока немножко неубедительно.
    Мне кажется я догадался уже, о ком говорил Ветер, но посмотрим)))
    Как прочту дальше, отпишусь о впечатлениях))))

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. Она вовсе не собиралась соглашаться на вмешательство в свое сознание - я, видимо, не достаточно четко это обозначила.
      Руо попробовала поискать сама, но поскольку она ищет немного не там, она в недоумении, поскольку не нашла того, чего ей нужно, потому и спрашивает Вэя кого именно он имел ввиду. Понимаю, что по тексту это не очевидно, подумаю, что можно сделать ))
      Не совсем поняла, что именно ты подразумеваешь под "оживить". Чего именно на твой взгляд не хватает?

      Большое спасибо, что читаешь!!

      Удалить
    2. Даже если не собиралась, вот смотри, как получается.
      У неё нет никого из тех, кто устроил бы её, рядом, Ветер предложил поискать кого-нибудь за пределами системы. У меня, как у читателя, не возникает мысли, что он кого-то конкретного имеет в виду, а даже если и имеет, что этот кто-то может быть хорошим вариантом с тз Руо(т.к. все предыдущие его идеи она отвергла). Мне неясно, зачем ей советы Ветра в такой ситуации, при том, что очевидно грубо говоря что ей нравится сам Ветер. Поэтому получается, что автор(и Ветер) знают, для чего она задаёт этот вопрос, но именно внутренняя мотивация персонажа(учитывая всё, что мы о персонаже знаем) мне кажется недостаточной. Т.к. она в принципе Ветру не очень доверяет, сама идея искать кого-то извне на такую важную должность довольно рискованная, хотя бы из соображений одной только политики лучше тот же Аракава или Дэй, чем неизвестно кто.
      Чего-то тут не хватает, чтобы интрига выглядела действительно психологической игрой.

      Под оживить, коротко говоря, я имею в виду, что пока что она появляется в тексте в основном чтобы Ветер озвучил какую-то идею и она как-то на него эмоционально прореагировала. Хотелось бы больше моментов, не связанных с ним, а лично её, что ли. Необязательно в виде её точки зрения, просто больше собственной жизни персонажа внести в текст.

      Удалить
    3. Ага, теперь поняла, по обоим пунктам - и по поводу ее внутренней мотивации и про нее саму в целом. У меня уже есть мысль как это немного скорректировать.
      Спасибо! )))

      Удалить
    4. Дочитал))

      Понравилось как описаны чувства Айн, и линия про Карен и Макса, единственное что, мне кажется, раз у корабля и пилота эмпатическая связь, лучше описывать битву не так сухо, вложить больше каких-то общих эмоций...

      Я хотел спросить, ты точно уверена, что стоит объединять первую книгу и эту в один т.сказать том? Мне первая часть казалась очень цельной композиционно...Но тут тебе решать конечно)))

      Удалить
    5. Спасибо! )))
      Эмоций да, добавлю.

      Я еще, честно говоря, не решила. Я не знаю, насколько изменится ее объем после переработки - что-то выкинется, что-то появится вместо, что-то ужмется, что-то станет шире.
      В любом случае, первая без второй может жить, а вторая без первой - никак )))

      Удалить

 
Copyright 2012 Handmade for dolls.